И вот опять нет повода не выпить.

Утро. Не совсем раннее, но и до обеденной трапезы еще далеко. Иду по родной поселковой улице. По бокам — цветущие яблони, тюльпаны красные росу сбросили и покачиваются кокетливо от легкого майского ветра. Одним словом – жизнь прекрасна! Не спешу, вдыхаю медвяный аромат, подставляю лицо робким пока лучикам солнца. Наслаждаюсь.

Не люблю пьяных мужчин, а вид пьяной женщины вводит меня в ужасное состояние, из которого потом выхожу несколько дней.

Вообще, я живу на границе апреля и мая. Две недели — это мое время. Оживаю, оттаиваю, расцветаю, когда на деревьях уже появилась первая зелень, но молодые нежные листочки еще не покрыты июньской пылью и не опалены июльским зноем.

И тут замечаю движущуюся навстречу фигуру. Женщина. Молодая или старая, пока не вижу. Только замечаю, что походка нетвердая: то ли лужицы после ночного дождя старательно обходит, то ли, как и я, охмелела от майских ароматов. Приближаемся. Вглядываюсь пристальнее. Да-а-а. Вот уж и правда, у кого весна – пора цветений, а у кого — обострений.

И когда только успела? Времени – одиннадцатый час. Одета чисто, но небрежно. Пшеничные волосы растрепались, из куртки вырван клок. Остановилась на повороте, как бы набираясь решимости. И пошла по переулку, то замедляя шаг, то переходя на бег трусцой. Вслед — голоса: «О, гляди, Лариску уже штормит». «От, зараза, с утра готовая».

Все! Пропало очарование весны. На душе — смешанное чувство брезгливости и жалости. Не люблю пьяных мужчин, а вид пьяной женщины вводит меня в ужасное состояние, из которого потом выхожу несколько дней.

Видела, как постепенно спивалась моя соседка. Сначала у меня возникало желание объяснить ей что-то важное (а вдруг поймет!). Потом хотелось так отхлестать, чтобы пришла в себя. Не решилась ни то, ни на другое. Все думала, да есть, наверное, кому и отхлестать, и объяснить. Вот только когда нашли ее, молодую, мать двоих детей, замерзшей на лавочке, кольнуло больно в сердце: ну почему даже не попыталась?